Lucy Allais. In Defense of Kant's Transcendental Idealism. (Book Review Allais L. Manifest Reality. Kant’s Idealism and his Realism. Oxford University Press (UK), 2015, 329 pp. ISBN 9780198747130)
Table of contents
Share
Metrics
Lucy Allais. In Defense of Kant's Transcendental Idealism. (Book Review Allais L. Manifest Reality. Kant’s Idealism and his Realism. Oxford University Press (UK), 2015, 329 pp. ISBN 9780198747130)
Annotation
PII
S271326680016010-1-1
DOI
10.18254/S271326680016010-1
Publication type
Review
Source material for review
Allais L. Manifest Reality. Kant’s Idealism and his Realism. Oxford University Press (UK), 2015, 329 pp. ISBN 9780198747130
Status
Published
Authors
Elena Shamarina 
Occupation: Manager
Affiliation: National Research University Higher School of Economics
Address: Russian Federation, Moscow
Abstract

In a review of the book “Manifest Reality. Kant's Idealism and his Realism” I present Lucy Allais's moderate metaphysical interpretation of Kant's transcendental idealism. An overview of the structure of the book acquaints the reader with the author's argumentation strategy. Allais criticizes the dominant interpretations of Kant's transcendental idealism and reveals their contradictions. Further, she develops her own interpretation of Kant's position, combining realism and idealism, metaphysical and epistemological judgments. Intuition plays a central role in the elicited epistemological contrast between intuition and concepts, and between intuition and sensation.

Keywords
transcendental idealism, empirical realism, a priori, intuition, cognition, Kant, Luсy Allais
Received
18.03.2021
Date of publication
12.08.2021
Number of purchasers
1
Views
95
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

Additional services access
Additional services for the article
1 Книга Lucy Allais «Manifest Reality. Kant’s Idealism and his Realism» была опубликована в издательстве Oxford University Press в 2015г. Её автор – профессор философии в Университете Витватерсранда, Йоханнесбург, и заведующая кафедрой истории философии им. Генри Эллисона в Калифорнийском университете в Сан-Диего. Научный интерес Люси Эллайс в основном относится к теоретической философии Канта, которой она посвятила ряд статей. Многие защищаемые в этой книге идеи и аргументы ранее были представлены в журнальных статьях, опубликованных автором на протяжении десяти лет, предшествовавших выходу книги. Эллайс предлагает новую уравновешенную и аргументированную интерпретацию трансцендентального идеализма Канта (зависимость объектов от нашего разума). Для этого она проводит реконструкцию кантовского аргумента в пользу трансцендентального умеренного идеализма, стремясь показать, что эпистемологическая интерпретация основной части аргументов Канта в разделе «Трансцендентальная дедукция чистых рассудочных понятий» «Критики чистого разума» (далее Критика) совместима с метафизическим и идеалистическим прочтением трансцендентального идеализма Канта.
2 Книга состоит из трех частей. В первой части Эллайс рассматривает доминирующие интерпретации трансцендентального идеализма Канта, занимающего центральное место в его философии.  Было бы невозможно рассмотреть все способы интерпретации, но эта книга дает превосходный обзор многих из них и, следовательно, заинтересует как экспертов, так и не специалистов. Она начинает с обстоятельных размышлений, почему основные подходы к выдвинутым ранее интерпретациям трансцендентального идеализма Канта имели так много затруднений с ключевыми элементами своих текстовых подтверждений. Эллайс называет «интерпретационным маятником» широкий спектр взглядов между двумя крайностями доминирующих позиций по отношению к первой «Критике чистого разума» Канта, обе из которых имеют текстовую и философскую поддержку в Критике. Её анализ первой Критики выявляет ограничения, присущие каждой из основных философских интерпретаций. Проведенное Кантом различение вещи самой по себе и тем, как вещь нам дана в явлениях, вызывают разногласия не только в том, является ли Кант идеалистом, но и в том, является ли трансцендентальный идеализм вообще метафизической позицией в отличии от эпистемологического проекта, предполагающего отказ от метафизики. Эллайс отмечает, что Критика сосредоточена в основном на проблеме того, как возможна метафизика. Кант утверждал, что метафизика не является ни эмпирической наукой, ни просто логикой: ее утверждения, по его мнению, являются синтетическими и априорными. Он формулирует в Критике проблему трансцендентальной философии: как возможны априорные синтетические положения? Основная часть ответа Канта состоит в том, что традиционная (трансцендентная) метафизика, которую он рассматривает в связи с проблемами Бога, свободы и бессмертия (A3 / B7), имеет дело с темами, в отношении которых знание для нас невозможно. Вместо тщетных попыток найти ответы на эти метафизические вопросы, Кант предлагает исследовать ошибки, которые заставляют нас думать, что мы можем на них ответить. Он утверждает, что единственное возможное существенное априорное знание для нас – это знание априорных условий эмпирического познания, и его позиция позволяет ему продемонстрировать реальность тех самых пространственных объектов, в которых сомневается Декарт и отрицает Беркли.
3 Позиция Эллайс по отношению к рассматриваемым ею доминирующим интерпретациям заключается в понимании их очевидных противоречий: любое объяснение зависимости явлений от разума должно подразумевать только частичную зависимость. Она отвергает обе разновидности крайних взглядов: с одной стороны, дефляционные (нейтральные, свободные от метафизики) интерпретации, которые не рассматривают позицию Канта как содержащую идеализм, и которые не видят у Канта приверженности тому, что вещи сами по себе непознаваемы, а, с другой стороны, крайние метафизические (идеалистические) интерпретации, которые признают Канта ноуменалистом и феноменалистом. Дефляционными Эллайс называет интерпретации, проводящие различие между вещами самими по себе, и тем, какими они кажутся нам (явлениями). В некотором смысле дефляционные интерпретации отражают трактовку различия явления/ вещь сама по себе не как онтологическое различие между двумя типами объектов, а как различие между двумя различными точками зрения (способами рассмотрения) или двумя аспектами вещей самих по себе.
4 Эллайс представляет свою умеренную метафизическую интерпретацию, согласно которой Кант полагает, что вещи, о которых мы знаем частично, имеют в себе непознаваемые нами свойства, и что явленность этих вещей действительно зависит от разума, хотя и не существует просто в уме. Свою задачу Эллайс видит в объединении конкурирующих интерпретаций и представлении позиции Канта как сочетающей реализм и идеализм, а также метафизические и эпистемологические суждения. 
5 Эллайс утверждает, что, хотя некоторые из центральных проблем Канта являются эпистемологическими, такие как основные составляющие трансцендентальной дедукции категорий, трансцендентальный идеализм Канта следует понимать как содержащий существенные метафизические требования: к зависимости от разума вещей, какими они являются нам, и к существованию аспекта реальности, обосновывающей явления вещей самих по себе, которые мы не можем познать. Она ставит цель показать, как Кант занимает эту позицию, чтобы объяснить возможность для нас такого рода метафизики: синтетических априорных суждений о пространственно-временных объектах. Также Эллайс стремится обосновать тезис, что трансцендентальный идеализм – это не крайняя идеалистическая позиция.
6 Одно из центральных положений аргумента Эллайс состоит в том, что объяснение Кантом возможности синтетического априорного познания в геометрии означает не то же самое, что его объяснение метафизики. Именно первое объяснение, но не второе, она считает частью аргументов Канта в пользу его трансцендентального идеализма. Эллайс отвергает упрощенный способ прочтения аргументации Канта, объединяющий его объяснение метафизики и его аргумент в пользу идеализма. Она обращает внимание на разницу между математическими и метафизическими синтетическими априорными суждениями в учении Канта, или на роли интуиций в учении Канта о познании.
7 В подходе к трансцендентальному идеализму у Эллайс есть две основные стратегии. Первая – показать сосредоточенность Канта на познании, а не на знании, и, соответственно, придать особое внимание тому, что Кант называет интуицией (созерцанием) в познании (т.е. сознательном опыте). Здесь понимание вопроса Канта возможности познания априорных синтетических положений является ключом к пониманию его аргументов в пользу идеализма в трансцендентальной эстетике, а также к его объяснению возможности метафизики.
8 Вторая стратегия – продемонстрировать, что позиция Канта выглядит по-разному в зависимости от предположения, выносимого при прочтении текста Критики, в частности, предположения о природе восприятия. Эллайс поддерживает идею, что воспринимаемый объект является составной частью самого сознательного опыта. Она интерпретирует позицию «быть представленным нашему сознанию», считая то, что может быть представлено сознанию, еще не означает, что существование только в уме. Соответственно, ею исключаются феноменалистические интерпретации кантовских явлений. Под термином «феноменализм» в широком смысле Эллайс подразумевает представление об эмпирически реальных пространственных объектах как вещах, которые существуют только в сознании. Её аргументация опирается на критику Кантом, с одной стороны, догматического идеализма Беркли, в котором описание физических объектов сводится к идеям. Беркли предпринял попытку избежать постулирования чего-то непознаваемого и не подлежащего описанию как реального объекта опыта, а вместо этого апеллировал к чему-то, что мы все непосредственно переживаем - ментальным состояниям. С другой стороны, Кант критиковал сомнение Декарта в существовании внешнего мира. Также Кант отвергал идею Локка, что мы обладаем прямым и непосредственным знанием содержания нашего разума и наших идей, которые представляют для нас мир. Напротив, Кант писал, мы не знаем ни физические объекты, ни свой разум такими, какие они есть сами по себе, и что познание внешних объектов предшествует познанию наших ментальных состояний. Эллайс настаивает, что следует отвергнуть берклианское прочтение позиции Канта современными идеалистами Фостером и Говардом Робинсоном. Она утверждает, что ментальное не может быть признано у Канта онтологически базовым.
9 Вторая часть монографии не связана напрямую с Кантом. Здесь Эллайс решает задачу продемонстрировать описание восприятия и способа понимания зависимых от разума перцептивных качеств, которые позволяют нам их понять независимо от Канта. В терминах идеи проявляющихся свойств и с опорой на тексты Канта, имеющих отношение к идеализму, она показывает, как даются нам представления в сознательном опыте. Ключевым моментом для понимания идеализма Канта Эллайс считает значение роли интуиции в познании. Она предлагает свою интерпретацию понятия интуиция и утверждает, что в трансцендентальном идеализме Канта эмпирическая реальность ограничена тем, что может быть явлено нам в интуиции. В обоснование Эллайс опирается на представление о пространстве и времени как априорных формах интуиции в «Трансцендентальной эстетики» Критики. Согласно её аргументации, наши представления находятся в зависимости от разума, не раскрывающей сущности вещей самих по себе: что-то считается переживаемым только в том случае, если оно может быть представлено в интуиции. Эллайс отмечает, что зачастую интерпретаторы Канта упускают фундаментальный эпистемологический контраст между интуицией и концепциями, и между интуицией и ощущением.
10 Решающее отличие она видит в том, что интуиция – это единичные и непосредственные репрезентации, посредством которых нам даются объекты, а концепции – это общие и опосредующие представления (категории), которые позволяют нам мыслить объекты. Интуиция включает способность различать пространственно-временные границы объекта и дает нам знакомство с объектами познания посредством чувственной связи с миром. Объективная достоверность познания требует сочетания концепций и интуиции, при этом интуиция позволяет нам напрямую соприкасаться с объектами, которые концепции позволяют нам мыслить.
11 Доминирующая интерпретация приписывает Канту идею, что без концепций интуиция представляет собой лишь массу сенсорной информации. Такое прочтение, по мнению Эллайс, ведет к искажению трансцендентального идеализма Канта: во-первых, эмпирическая реальность рассматривается как разделенная нашими концепциями или зависимая от них посредством понятий; во-вторых, не учитывается мысль Канта, что интуиция дает нам доступ к объектам. Кант формулирует проблему: каким образом субъективные условия мышления имеют объективную значимость? Его ответ: «Есть два условия, при которых единственно возможно познание предмета: во-первых, интуиция, посредством которого предмет дается, однако только как явление; во-вторых, понятие, посредством которого предмет, соответствующий этой интуиции, мыслится». Эллайс считает, что данность играет центральную роль в доктрине Канта.
12 В представленной аргументации Эллайс отвергает концептуализм в его сильной и умеренной версиях. Далее она обосновывает, почему интуиция не зависит от концепций. Один из корней концептуалистического прочтения Канта она находит в трансцендентальной дедукции категорий. Так, обосновывает Эллайс, Кант писал, что применение категорий необходимо для того, чтобы мы имели «отношение к объекту» (A109) или чтобы что-либо «стало для меня объектом» (B138). Но что Кант подразумевает под «отношением к объекту»? Позиция Эллайс – «синтез, о котором идет речь в дедукции, - это в первую очередь то, что относится к интуиции, а не к чему-то, что порождает концепцию». По её мнению, «синтез интуиции у Канта привносит в неё некое единство, без которого мы не могли бы познать мир; он (Кант) не утверждает, что синтез интуиции необходим для того, чтобы интуиция была интуицией и играла свою роль в предоставлении нам объектов». Эллайс утверждает, что внешние интуиции - это ментальные представления, которые напрямую представляют нам пространственно-временные особенности.
13 В известной цитате Канта – «мысли без содержания — пусты, созерцания без понятий — слепы» – говорится о взаимозависимости понятий и интуиций для познания. Для Эллайс слово «слепой» аналогично понятию «пустой». Но понятия без интуиции не являются для Канта буквально пустыми или бессодержательными. Концепции необходимы, чтобы мы могли понять (помыслить, классифицировать или оценить) объекты, которые нам даны. Эллайс ссылается на аргумент Канта против картезианского скептицизма и опровержения идеализма Беркли, когда Кант возражает Декарту и Беркли в том, что внешние объекты в пространстве являются непосредственными объектами восприятия. Она указывает, что для Канта вклад интуиции в познание объекта принципиально иной, чем вклад ощущений. Интуиция – это форма, позволяющая от единичного впечатления (ощущения) перейти к интуиции всего объекта, и форма эта априорная. Ощущение отражает функцию влияния объекта на нас, а интуиция демонстрирует и отображает объект. Категории рассудка, напротив, вообще не являются условиями, при которых объекты даны в интуиции, поскольку интуиция никоим образом не требует функций мышления. 
14 Размышляя об априорной форме пространства и времени во внутренней интуиции, Эллайс аргументирует, что пространство и время не являются концепциями. Она ссылается на утверждение Канта, что мы представляем пространство и время как непосредственно данные и как единое целое или в единственном числе (A24–25 / B39–40). Она находит у Канта, что концептуальный синтез необходим для представления единичной вещи как комплекса частей, единого сложного объекта: для представления многообразия в нем как многообразия. Кант полагает, что без категорий субъект может только представлять вещи в интуиции как единичные (как одно целое), и не может представлять их как комплексы частей. Эстетические единства, утверждает Эллайс, у Канта представлены примитивно, как одно целиком (как единичные), тогда как концептуально схваченные единства требуют постижения связей частей вещи. Поэтому согласно Канту, мы представляем пространство как бесконечное данное целое (A25 / B39). Эта априорная и неописательная форма является условием того, что что-либо немедленно представляется нам как единичное, а не воспринимается дискурсивно (с использованием концепций). Эллайс заключает, что у Канта априорность пространства-времени выступает как единое целое. Связь между синтезом и категориями у Канта Эллайс представляет как введение единства в многообразие в одном познании (A77 / B103). Она трактует категории Канта как правила, управляющие синтезом, или способы, с помощью которых мы объединяем многообразие интуиций: мы синтезируем интуиции, а не ощущения; интуиция не производятся посредством этого синтеза. Эллайс указывает на многозначность термина «синтез» и различает синтез чувственных ощущений и синтез интуиций, который называет доконцептуальным синтезом, осуществляемым воображением. В обоснование своей позиции она ссылается на известную, но спорную сноску в конце раздела «Трансцендентальная дедукции» во втором издании «Критики чистого разума», где Кант утверждает, что единство формального представления пространства как особого объекта геометрии в результате синтеза дает понимание многообразия интуиций. Таким образом, с одной стороны, пространство у Канта выступает как априорная форма нашей интуиции, а, с другой стороны, как единый сложный объект познания, изучаемый геометрией.
15 Реконструируя центральный аргумент Канта в пользу трансцендентального идеализма (аргументу «Трансцендентальной эстетики»), Эллайс сосредоточена в первую очередь на понимании стратегии Канта (какова должна быть аргументация), а не на ее оценке или защите. Аргумент Канта основан на понятии форм априорной интуиции, к которым он относит пространство и время, и которые не представляют независимых от разума свойств реальности. Его обобщенное идеалистическое представление о пространственно-временных объектах – что это просто явления, которые не могут существовать независимо от нашего опыта и не представляют нам вещи такими, какие они есть сами по себе. Проблема состоит в том, чтобы объяснить, почему наши представления о пространстве и времени являются априорной интуицией. И здесь Эллайс предлагает свой аргумент в пользу идеализма Канта. Она утверждает, что ответ Канта на главный вопрос Критики – как возможны априорные синтетические положения – касается только тех объектов, которые могут быть нам даны; в принципе только их мы можем интуитивно понять. Требование квалификации данности объектов как возможного познания Эллайс принимает как априорную интуицию и защищает тезис, что наше представление пространства является априорной интуицией. Из понятия «априорной интуиции», данной Кантом, для Эллайс следует, что наши представления о структуре пространства и времени не представляют нам независимую от разума черту реальности: они просто формы нашей интуиции и не представляют вещи такими, какие они есть сами по себе. Она проводит различие между формами интуиции и познанием в целом. Её интерпретация приписывает Канту мысль о том, что объект, существующий независимо от нашего представления, может быть непосредственно представлен в сознании единственным способом - это воздействовать на наc. Эллайс считает, что её аргумент в целом лучше согласуется с кантовским представлением о пространстве, чем прямолинейное берклианское учение о пространстве как конструкции или изощренная феноменалистическая интерпретация. Кант считает, что математическая истина не выходит за рамки того, что может быть построено интуицией, а это означает, что она ограничена чем-то, что может быть явлено сознанию.
16 Прочтение Эллайс аргументации Канта не рассматривает наше конкретное (Евклидово) априорное знание структуры пространства (геометрию Евклида) как условие возможности опыта. Условием возможности опыта и условием возможности геометрии для Канта является, скорее, наличие априорной формы нашей интуиции. Таким образом, аргумент в пользу трансцендентального идеализма Канта совместим с его верой в Евклидовость физического пространства, но не зависит от нее. Эллайс отмечает, что, говоря об объектах, описываемые неевклидовой геометрией, в дополнение к априорной форме нашей интуиции мы можем на самом деле иметь другие априорные формальные интуиции, такие как неконцептуальные представления структур, которые представляются нам независимо от опыта объектов.
17  Третья часть монографии посвящена приписываемой Канту позиции, включающей сложное сочетание реализма и идеализма, метафизических и эпистемологических проблем. Эллайс выделяет два основных способа запутывания трансцендентального идеализма с эмпирическим реализмом. С одной стороны, реальные эмпирические объекты действительно зависят от разума (как явления) и существуют вне нас в пространстве, а с другой стороны, природа зависящей от разума эмпирической реальности требует наличия чего-то существующего само по себе, совершенно независимого от нас, без чего не может быть полной согласованной онтологии. Для этого Эллайс исследует сходства (и различия) между теорией Канта и тремя современными позициями: теоретико-смысловым антиреализмом, антиреализмом в философии науки и структурным реализмом в философии науки. 
18 Для объяснения возможности метафизики и её последствий она дает оценку центральному аргументу Канта в Трансцендентальной дедукции категорий, являющимися условиями эмпирического познания. Хотя она принимает данный аргумент эпистемологическим, следуя Эллисону, конечную цель Канта Эллайс видит тесно связанной с идеализмом, поскольку аргумент Канта в пользу утверждения, что все пространственно-временные объекты подчиняются категориям, требует трансцендентального идеализма. Эллайс обосновывает, что априорные концепции и априорная интуиция не играют абсолютно параллельных ролей в позиции Канта, так как его аргумент в пользу трансцендентального идеализма основан на априорности нашей формы интуиции. Для представления нами единого объекта в опыте категории необходимы, скорее, чтобы мы имели единый объект мысли, и именно такое применение категорий и принципов ко всем пространственно-временным объектам, по её мнению, отстаивает Кант. Таким образом, в её аргументации вывод трансцендентальной дедукции следующий: все пространственно-временные объекты ограничены условиями нашего познания, а этими условиями являются категории, что подтверждает требование идеализма. Она указывает, что ограничение априорных концепций не в том, что для них невозможно представить свойства чего-то полностью независимого от разума, а в том, что априорным концепциям никогда не удается сослаться на что-либо полностью независимое от разума, потому что они не предоставляют свои собственные объекты и единственные объекты – те, что нам даны – это явления разума. Эллайс противопоставляет свою интерпретацию применения понятий к частностям, представленным нам в интуиции. Она оспаривает толкование понятия синтеза Стросоном (1966) и Лэнгтон (1998), Уокером (1985) и Америксом (1990) и указывает на путаницу с понятием связывания специфическим образом. Кант доказывает необходимость априорного синтеза, включающего объединение многообразия интуиции и понимание этого многообразия как единого. Любое применение концепций также указывает на синтез. Понятие синтеза Канта относится к организации и упорядочивании объектов в мышлении, а не выражает общую идею создания объектов разумом.
19 Её эпистемологический аргумент может служить ответом эмпиристу, считающему, что познание объектов можно объяснить, используя только полученные опытным путем данные без идеи необходимых связей. Эллайс призывает обращать внимание на конкретные роли априорных интуиций и априорных концепций. В заключение она приходит к выводу, что мы ошибочно полагаем, будто наука в принципе может дать полное представление о фундаментальной внутренней природе реальности, ссылаясь на позицию Канта, что наука дает нам знание только относительных характеристик реальности, а не внутренней природы, лежащей в основе этих отношений. 
20 Если эпистемологический аргумент, по утверждению Эллайс, показывает, что категории (и принципы) являются условиями возможности применения эмпирических концепций, то общее объяснение возможности синтетического априорного познания - это априорная интуиция. Её мысль: идеализм позволяет показать, что априорные концепции и принципы, являющиеся условиями эмпирического знания, применимы ко всем пространственно-временным объектам. Знание условно необходимых принципов познания на самом деле является знанием необходимых истин о пространственно-временных объектах. Заканчивая обсуждение метафизики опыта, Эллайс приходит к выводу, что доктрина Канта сочетает в себе эпистемологические и метафизические соображения, а также реализм и идеализм. По её мнению, «трансцендентальный идеализм Канта целиком утвердился в эстетике», а в «Трансцендентальной аналитике» нет нового аргумента в пользу трансцендентального идеализма, что может вызвать возражение.
21 Умеренная метафизическая интерпретация трансцендентального идеализма открывает для Эллайс возможности для понимания стратегии Канта по разрешению проблемы свободы воли, но эта тема только обозначена ею. Свобода воли для Канта - это трансцендентная метафизическая идея, поэтому невозможно, используя теоретический разум, познать причинность свободы. Степень реальности, которую познает наука, не содержит самого фундаментального уровня или первого момента, поэтому наука не может привести к метафизическим выводам относительно свободы, считает Эллайс.
22 Можно поддержать умеренный метафизический подход Эллайс к трансцендентальному идеализму Канта. Её книга представляет последовательную позицию, учитывающую существенные текстовые доказательства и обсуждающую все значимые точки зрения, присутствующие в литературе, в частности, феноменализм и дефляционные прочтения. С некоторыми положениями и оценками Эллайс можно поспорить, но в этой книге присутствует гораздо больше, чем можно охватить одним обзором, и она стоит внимательного изучения.

References

1. Allais L. Manifest Reality. Kant’s Idealism and his Realism. Oxford University Press (UK), 2015, 329 pp.

2. Ameriks K. Interpreting Kant’s Critiques. Oxford: Clarendon Press, 2003, 360 pp.

3. Collins A. Possible Experience: Understanding Kant's Critique of Pure Reason. Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1999, 219 pp.

4. Van Cleve J. Problems from Kant. New York and Oxford: Oxford University Press, 1999, 352 pp.

5. Kant Immanuel. Critique of Pure Reason. Unified Edition. Translated by Werner S. Pluhar. Indianapolis, Ind.: Hackett Publishing Company, Inc, 1996, 1089 pp.

Comments

No posts found

Write a review
Translate